Плунгян В.А. «Почему языки такие разные»

ПлунгянКнижка для детей. Проблема не в материале,  а в способе его подачи. Плунгян будто бы ожидает, что после каждого его предложения читатель будет ахать и не верить прочитанному, а он будет говорить: «да-да, все так».

Этот учебник хорошо читать в пятом классе, когда на уроках языка заставляют делать фонетический, морфологический и синтаксический разборы слов. Тогда огромное количество примеров будет хоть как-то обосновано.

Автор пишет: «Задача лингвистики — вытащить грамматику на свет, сделать ее из тайной — явной. Это очень трудная задача: природа зачем-то позаботилась очень глубоко спрятать эти знания». Зачем природа так сделала (а фактически почему языки развиваются так, а не иначе), он не знает.

Пример: английский язык. У него очень сложная и своеобразная история. Это сейчас по-английски говорит чуть ли не весь мир, а когда-то (лет семьсот назад) это был язык, на котором говорили только на нескольких островах на северо-западе Европы — одном большом и нескольких поменьше; эти острова называются Британскими.

Народами этих островов управляли завоеватели, сначала датские, а потом нормандские. Датские завоеватели говорили на древнем языке, похожем на нынешние датский или шведский, а нормандские — на другом древнем языке, похожем на нынешний французский. Он называется старофранцузским. В результате в современном английском языке оказалось очень много слов, похожих на французские слова, хотя ближайшими родственниками английского языка считаются языки нидерландский и немецкий.

История слова шапка. Несколько сот лет назад оно было заимствовано русским языком (через польский и немецкий языки) из французского (старая форма chape, современное французское chapeau) в значении «головной убор европейского образца». Однако позднее французский язык сам заимствовал это слово из русского: теперь наряду со словом chapeau в современном французском языке есть и слово chapka, которое обозначает… теплый головной убор на меху «русского образца»!

Срок жизни слов. В каждом языке есть своя группа «слов-долгожителей», и в очень многих языках долгожителями оказываются близкие по смыслу слова — такие, например, как отец, мать, вода, камень, сердце, кровь, весь, белый, идти, пить, два, три и некоторые другие. Удалось, например, заметить, что слово один живет в языках меньше, чем слово два, а слово хороший — меньше, чем слово новый. Около пятидесяти лет назад американский лингвист Морис Свадеш, опираясь на такие наблюдения своих предшественников, обследовал много разных языков и составил список ста самых «устойчивых» слов. Этот список часто так и называется — «список Свадеша» (или еще «стословный список»). Слова этого списка исчезают из языка очень медленно: например, считается, что за тысячу лет в среднем должно исчезать всего около пятнадцати слов из ста.

Судьба латинского языка. Как вы, наверное, знаете, на латинском языке говорило большинство населения древней Римской империи (которая существовала вплоть до V века). Это было огромное государство, простиравшееся от Северной Африки до Британских островов, от берегов Атлантического океана до берегов Черного моря. После того как Римская империя была завоевана германскими племенами, она распалась на множество мелких областей, население которых в ту эпоху, естественно, не могло поддерживать контакты между собою. И в каждой из этих областей латинский язык продолжал изменяться по-своему. В результате этого получилась целая большая группа родственных языков. Это языки, у которых есть один общий для всех предок — латинский язык. Лингвисты называют их романскими языками (romanus по-латыни значит «римский»). Самые известные романские языки — это итальянский, испанский, португальский, французский и румынский. Все они и сейчас распространены в Европе на тех территориях, которые когда-то были римскими провинциями.

Диалекты. Разные варианты одного и того же языка, распространенные в разных географических «точках», называют диалектами этого языка. Образование диалектов — своего рода промежуточный этап на пути от единого языка к группе родственных. В истории Русского государства были периоды большей раздробленности. Самый значительный из них наступил после монгольского нашествия и последовавших за ним изменений в судьбе самых разных народов и государств. Именно в это время (XIII–XIV века) окончательно оформилось новое разделение объединенного и «выровненного» до этого языка — на русский, украинский и белорусский.

Вежливость — это некоторый способ относиться к другим людям. Точнее, не просто относиться. Правильнее будет сказать, что это некоторый способ вести себя по отношению к другим людям. вежливость может заключаться не только в повышенном внимании к собеседнику — она может проявляться и в том, что говорящий как бы готов пренебречь собой; он намеренно ставит себя на низкую ступеньку общественной лестницы (может быть, гораздо более низкую, чем та, на которой он на самом деле находится). Такой тип вежливости свойствен многим восточным культурам, но можно вспомнить и русскую старину: ведь когда русский боярин (человек, понятно, не последний в государстве) обращался, например, с просьбой («челобитной») к царю, он писал нечто вроде: «…Бьет тебе челом холоп твой, Гришка…».

Ударение — это специальный способ произнесения гласного звука в одном из слогов слова. Поэтому говорят, что ударение падает на гласный. Француз не сможет правильно произнести русское слово, если в этом слове ударение не на конце, поэтому мы с трудом узнаем на слух русские заимствования в произнесенных по-французски «шапка» и «спутник» — ударение у них будет обязательно в конце. А русское слово «Калинка», тоже известное во многих языках, будет звучать непривычно для нас не только во французском варианте, но и в чешском или венгерском — с ударением на первом слоге.

Падежи. «Среднее» число падежей в языке — Откуда берется столько ролей? Дело в том, что во всех этих языках существуют особые сложные способы для указания положения предмета в пространстве (системы пространственной ориентации), и это происходит за счет введения разных дополнительных падежей. О том, как такие системы устроены, мы поговорим немного позже, а пока обратим внимание на то, что система падежных ролей «разбухает» всегда только в одной определенной зоне — не потому, что вместо одной роли — например, инструмента или адресата — возникает две или три, а только потому, что добавляются способы точного указания на местонахождение и направления движения участников ситуаций.

Такие системы характерны прежде всего для финно-угорских языков (финского, эстонского, венгерского и др.) и для языков горного Дагестана. Например, в финском языке пятнадцать падежей, в лезгинском — восемнадцать, а в родственном ему табасаранском языке падежей рекордное число — сорок шесть. Больше, кажется, нет ни у одного языка в мире. Иногда лингвисты связывали такую детально развитую систему пространственной ориентации с горными условиями, в которых живут говорящие на этих языках: такие дополнительные признаки, как «находиться выше/ниже», «находиться впереди/сзади», «находиться вплотную к/не вплотную к» и т. п., становятся там особенно важными. Впрочем, мы видели, что сходные системы (хотя, может быть, и не такие детальные) есть и у других народов, живущих далеко от гор.

Вокатив. Интереснейший падеж, которого тоже нет в современном русском языке, — это звательный, или вокатив; в этом падеже ставится слово-обращение (ведь обращение — это тоже такая роль, сходная, между прочим, с ролью адресата). В русском языке в торжественных случаях «вместо» вокатива можно использовать частицу о: О великий и могучий! О государь! Во многих древних языках — санскрите, древнегреческом, старославянском и древнерусском и других — звательный был полноправным членом падежной системы. В украинском звательный падеж остался до сих пор, а в русском — следы старого звательного видны в таких «окаменелых» формах, как Боже, отче, Господи, старче. Падежные формы нового русского вокатива образуются не присоединением окончания, как обычно, а отбрасыванием его: Миш, Сереж, Маш, мам, пап — настоящий звательный падеж, только не для торжественных случаев.

Present Continuous. У английских неактуальных глаголов оказываются невозможными примерно половина форм — это как раз те, которые выражают актуальный вид! Так, от глагола to know „знать“ в нормальном случае нельзя образовать форму is knowing: такая форма значила бы что-то вроде „как раз сию секунду он знает“, но знание (по крайней мере, с точки зрения английского языка) устроено не так: знание ведь не пиджак, его нельзя то надевать, то снимать; если человек что-то узнал, то он уже в любой момент своей жизни будет (неактуально) знать это, это стало его свойством.

Грамматический род. Есть языки, в которых даже личные местоимения не различают рода, — например, армянский язык. И «он», и «она», и «оно» в армянском языке обозначаются одним и тем же словом na. Точно так же устроены персидский, венгерский и тюркские языки — это языки, в которых грамматический род отсутствует полностью. Попробуйте-ка перевести на такой язык, например, заголовок газетной статьи вроде «Он и она» или название французского журнала «Elle» (то есть опять же «Она»)!

Автор ставит перед собой странную задачу. Пытаясь преподать основы лингвистики он вводит кучу бесполезных терминов, а дальше их не использует. Некоторые места выглядят весьма забавно: в нижеприведенном примере мой мозг вместо отточий вставляет единственно верный обсценный корень.

Способ первый. Морфема оказывается одновременно и спереди, и сзади корня, то есть она разрывается и как бы окружает корень, образует вокруг него кольцо. От латинского корня со значением «круг, кольцо» circ- (от него же образованы и циркуль, и циркулярная пила, и просто цирк — ведь арена в цирке круглая!) происходит лингвистическое название таких морфем: циркумфикс. В русском языке по крайней мере две такие морфемы: раз-…-ся и до-…-ся. Действительно, как, например, по-вашему, образовано слово разбежаться? Кто-то скажет: с помощью приставки раз-. Но ведь тогда в русском языке должно быть слово бежаться, а его нет. Другой кто-нибудь скажет: с помощью суффикса — ся. Но в русском языке нет и слова разбежать. Какой же выход? Считать, что раз- и — ся одновременно присоединяются к исходному бежать, другими словами, что разбежаться образовано от бежать с помощью циркумфикса ра-…-ся.

Автору, как мы видим, не остановиться:

И оказывается, что раз-.. -ся имеет довольно сложное значение, которое можно попытаться описать, например, так:
«Начав делать А [А — это действие, которое обозначает глагол, к которому наш циркумфикс присоединяется], делать А всё более интенсивно и наконец довести А до очень высокой степени».

Про аналитические языки. Языки, в которых большая часть грамматики отдана на откуп служебным словам, тоже имеют свое название. Они называются аналитическими (а это их свойство — аналитизмом). Такие языки, как русский, в противоположность им называются синтетическими.

Образцовыми аналитическими языками являются английский и французский. В самом деле, возьмем такое английское предложение: The dog of mу father is barking.

Оно означает: «Собака моего отца лает». В русском переводе четыре слова, в английском предложении — семь. «Лишние» три слова — это и есть служебные. Слово the обозначает «определенность», слово of—»принадлежность», слово is — «настоящее актуальное» (то есть настоящее время длительного — или актуального — вида). Конечно, другой язык мог бы выразить всё это какими-нибудь окончаниями, но тогда бы он и не назывался аналитическим.

О порядке слов предложении. В латинском языке было три рода и шесть падежей — определить, что к чему относится, можно было почти всегда. Вот и разбрасывали римские авторы свои прилагательные по всему предложению, особенно поэты в стихах старались — казалось, чем запутаннее узор из прилагательных и существительных выйдет, тем изысканнее получится стих.

Язык как средство постороения «картины мира». Другой интересный случай — как разные языки представляют себе понимание. Глагол «знать» в языках мира обычно элементарен: он не образован ни от какого другого слова, знание является одним из основных понятий человеческой деятельности. А вот понимание (то есть приобретение знаний с помощью каких-то усилий) описывается разными языками почти так же красочно, как время, но еще более разнообразно.

В русском языке сам глагол понимать почти утратил связь с другими словами, но всё же, если вдуматься, можно догадаться о его родстве с глаголом «брать» (древнее имати): сравните такие глаголы, как принимать, вынимать или отнимать. Та же идея в гораздо более ярком виде представлена в русском схватывать. Вообще, русскому языку очень близко представление о понимании как об «удержании» или «ухватывании» чего-то «неподдающегося»; но это и в целом довольно широко распространенный образ (глаголы такого рода есть и в немецком, и в латинском языке с его романскими потомками).

Про креольский язык. С другой стороны, сам французский язык сохранился в Африке много более близким к своему исходному европейскому варианту, чем английский. Некоторые же варианты английского превратились в особые языки — так называемые креольские. Что же это такое?

Знаете, бывают случаи, когда человеку приходится общаться с иностранцем, а времени на изучение языка у него нет. Тогда общение происходит на так называемом «ломаном» языке, или пиджине, — типа «твоя-моя-понимай-нет». Между тем такая ситуация может возникать не случайно, в жизни одного человека, а вынужденно и с целыми группами людей. Очень часто это бывает, когда хозяева общаются с рабами на своем языке или когда европейцы приезжают торговать с народом, говорящим на неизвестном им языке.

Опубликовано 28.05.2015