Виктор Шендерович. «Куклиада»

КуклиадаЕсть такой человек по фамилии Шендерович. Его работа — обвинять во всем Путина. Вот он приходит на «Особое мнение» — и ему прямо с порога говорят: ну-ка, свяжите вот эту новость и действующего главу государства. Может показать, что в течение пятнадцати лет обвинять во всех грехах одного человека неестественно. Но только потому что неестественна несменяемость власти в данной конкретной стране.

А когда власть сменялась, едкая сатира выглядела, как и полагает сатире, весьма уместно. И для этих целей у человека по фамилии Шендерович была специальная программа на канале НТВ, которая называлась «Куклы». Об истории этой передачи и повествует тоненькая книжка воспоминаний «Куклиада».

В книжке дано множество удачных, острых формулировок. Например, про пошлость:

Пошлость — это, например, когда член Политбюро позирует в храме со свечкой. Когда малообразованный дядька говорит от имени народа. Когда за дармовым балыком болтают о духовности. Когда у стен Кремля лепят мишек и рыбок а-ля рюс. Вот что — пошлость! А Лука Мудищев, наряду с непристойной вологодской частушкой и «гариками» Губермана — национальное достояние. Ибо талантливо. А талантливое не может быть пошлым — по определению (см. Словарь Даля, где в синонимах пошлости числятся «тривиальность, избитость, надокучливость». См. также у Пастернака: «Ломиться в двери пошлых аксиом…»)

Или про Ельцина:

В один прекрасный день выяснилось, что предвыборный штаб Ельцина возглавляют те, кого еще недавно охрана на глаза к нему не пускала. Борис Николаевич вообще мастер переворачивать часы, хотя поверхностным наблюдателям иногда казалось, что песок сыплется из него самого.

А еще много лингвистических шуток:

От безбожной эксплуатации в совершенно нефранцузских условиях у кукол отваливаются щеки и носы, портятся внутренние механизмы, и Андрей, как папа Карло, все время строгает новых «буратин».

При этом терминология у Дроздова абсолютно килерская.
— Мне, — говорит, — вчера Лукашенко заказали.
— Ну и что? — спрашиваю.
— Заказали — сделаю.
— Когда?
— С первого раза, — говорит, — может не получиться, но ты не беспокойся — через неделю будет готов…

И важные истории:

И была там у меня такая опасная шутка, что, мол, Боровой с Новодворской бежали, переодевшись в женское платье…
После эфира программы прошло не больше недели, когда у меня в квартире раздался звонок.
— Алло! — сказал неподражаемый голос. — Господин Шендерович? Это Новодворская.
Я похолодел, потому что сразу понял, о чем пойдет речь.
— Виктор, — торжественно произнесла Валерия Ильинична. — В своей программе вы нанесли мне страшное оскорбление…
Возразить было нечего. Самое ужасное заключалось в том, что Новодворская была права. Шутка написалась сама, в последний момент, и я даже не удосужился проанализировать ее: просто хмыкнул — и запулил в текст. Внутренний контролер, обязанный проверять всякую остроту на этичность, видимо, отлучился из моих мозгов в ту злосчастную минуту…
Я начал извиняться; наизвинявшись, сказал, что готов немедленно сделать это публично, письменно, там, где она скажет… Новодворская терпеливо выслушала весь этот мой щенячий лепет и докончила свою мысль.
— Виктор, — сказала она, — неужели вы не знаете, что в уставе нашей партии записан категорический отказ от эмиграции?
Валерия Ильинична Новодворская — святая. И сдохнуть мне на этом месте, если я сейчас шучу.

В добавок к «Куклиаде» я прочитал такую же небольшую книжку «Здесь было НТВ».

Написано не хуже:

По образованию Феоктистов – синолог, то бишь специалист по Китаю, где и проработал пять лет корреспондентом «Маяка». Из тех краев Феоктистов вывез собаку по имени Пыр-Пыр и философское отношение к жизни. Наконец, он знает китайскую грамоту! Это всякий раз наполняет мое сердце священным трепетом: до встречи с Феоктистовым я был убежден, что китайцы нас разыгрывают, и прочесть это в принципе невозможно.

Но политики побольше:

Меньше чем через год он стал президентом Российской Федерации.

Этот год войдет во все учебники политологии. Делай раз – делай два – делай три! Не знаю, прохиляет ли такой дешевый фокус еще где-нибудь, но в России, как выяснилось, он проходит на «ура!».

Нет, вы что. На такое никто не согласится!

И снова истории из закулисной жизни «Кукол». Вот о том, как обходили ограничения сверху:

Визуальное отсутствие главного героя было в этом случае не просто возможным – оно было каноническим. Никакой резиновой физиономии – только облако на горе и куст в пламени, в точном соответствии с первоисточником. В соответствии с тем же первоисточником персонажи не имели права называть главного героя по имени.
– А как же нам его называть? – оторопело интересовался в финале программы один из озадаченных скрижалью, на что Волошин-Моисей пояснял:
– Никак. Просто – Господь Бог. Сокращенно – ГБ…

Но в тексте не только политика. Речь заходит и об искусстве:

У Мандельштама есть поразительное определение поэзии: сознание собственной правоты. То есть – все знают, что так писать нельзя, но поэт пишет так, и оказывается: можно!

Очень хорошо. Было бы весело, если бы не было так грустно.

Опубликовано 20.09.2015